14 мая 2002
Лавируя между припаркованными авто, детектив, наконец, добрался до четырёхколёсной акулы и, втиснувшись между «BMW» и стоящим вплотную «Опелем» заглянул внутрь. Секунды хватило. Резко выпрямившись, побледневший сыщик заявил:
— Я знаю, как будет называться книга.
Как?
— «Карнавал уродов».
То есть?
— Может быть, для тебя это сюрприз, но у меня за рулём сидит Франкенштейн.
Да нет, это Вася, твой водитель.
— Мило. Очень мило. Сначала Агата Квазимодовна, потом – секретарша, и под конец, моим водителем оказывается Вася Франкенштейн.
Вася Дутов. В последнюю освободительную войну, он горел в танке. Получил орден второй и ожоги первой степени.
— Я понял. Ему повезло, что танк сгорел раньше, чем он. Ты думаешь, у него достаточно кожи на лице, чтобы при кивке глаза не выпадали?
У тебя черный юмор.
— У меня? Ты отделал этого бедолагу как Бог черепаху и после этого говоришь у меня чёрный юмор? Впрочем, это не моё дело. Мне надо ехать.
Зажатый между двумя машинами, Николай наклонился к окошку.
— Василий. Проедь вперёд. Неохота через люк забираться.
Машина мчалась по улицам, между унылыми, серыми домами с вкраплениями офисов, минимаркетов отделанных пластиком и мрамором, с обязательной тротуарной плиткой перед входом. Маленькие искрящиеся островки чужой жизни в море обыденной блёклости. Прохожие торопились куда-то с озадаченным видом. Утопали по щиколотки в жиже из грязи и снега, выныривали на пятачки тротуарных плиток, злорадно сбивали с ног налипшую кашицу и, удовлетворённые, летели дальше.
Кафе «Сван» оказалось полуподвальным помещением с потрёпанной тушкой гуся над входом. Потрёпанной настолько, что было ясно: под надпись «Сван» гусь вырвался непосредственно из лап Паниковского.
— Гусь, — констатировал Николай, глядя на несчастную птицу.
Вообще-то лебедь. Сван, в переводе с английского – лебедь.
— Лебедь? Вот этот дохленький глазастый черенок, воткнутый в подушку с вылезшими перьями? Странные, однако, в Англии лебеди.
Ступеньки уходили круто вниз. Помещение кафе было небольшим и уютным. У противоположной стены, за стойкой в обрамлении подпрыгивающих колонок, бармен пытался в пыль стереть высокий стакан. Отсутствующий взгляд – устремлён в пространство. Толи безнадёжность своих попыток парень осознал, толи просто от музыки одурел. Из динамиков рвалось что-то вроде пьесы для барабана. Одного большого барабана, и двух трёх маленьких. Кажется, кто-то подпевал, а может просто аппаратура фонила. Хаотично разбросанные по залу столики пустовали, только в уголке одиноко сидела девушка лет двадцатипяти, нервно теребившая салфетку. Николай направился прямо к ней.
— Здравствуйте, Катя, — произнёс он, садясь на отодвинутый стул.
Девушка вскинула дивные ресницы и, после секундного замешательства, заговорческим шепотом спросила:
— Как вы узнали, что Катя — это я?
Николай подавил в себе желание объяснить девушке, каким образом он вычислил, что бармена вряд ли зовут Катей, и, многозначительно подняв брови, ответил:
— Я не хотел бы раскрывать некоторых секретов моей профессии, пусть эта проницательность послужит доказательством моей компетентности.
— Да-да, конечно, — часто закивав, согласилась девушка, — я понимаю. Извините.
Николай пристально посмотрел на неё. Катя явно сильно нервничала. Большие миндалевидные глаза резко меняли свой цвет: с голубого на карий, потом на серый, на зелёный… Истерзанная салфетка упала на пол. Девушка нырнула за ней.
— Чего это она мне семафорит?
Я цвет подбираю. Тебе какие глаза нравятся?
— Чётные. Главное, чтоб чётные. И сделай её брюнеткой. Терпеть не могу крашенных блондинок.
Она не крашенная.
— Тем хуже.
Поднятая салфетка легла на стол. На Николая изумрудными глазами смотрела жгучая брюнетка с тонкими чертами лица.
— Ещё раз извините, — чуть смущаясь произнесла она, — но я хотела бы быть уверенна, что…
— Нет вопросов, — перебил её сыщик и протянул через стол пластиковую карточку удостоверения, с ловкостью фокусника извлечённую из внутреннего кармана.
Немного прищурившись и медленно шевеля губами, девушка начала читать:
— Вставьте карточку в таксофон этой стороной от себя…
Брови Николая полезли вверх. Он взглянул на удостоверение.
— Каждый уважающий себя детектив носит с собой телефонную карточку, — пояснил он, копаясь во внутренностях пиджака в поисках удостоверения, — будьте начеку, если вас попытаются убедить в обратном.
Наконец, карточка была найдена. Слегка наклонившись, Катя читала:
— Детективно-охранное агентство «Цербер»…
— Это из мифологии, — не преминул вставить Николай.
— … Фалько Николай Буце…
— Николай. Для вас – просто Николай, — объявил сыщик, пряча удостоверение.
Девушка ослепительно улыбнулась.
— А я – Катя. Впрочем, вы это уже знаете.
Лицо её снова приобрело серьёзное выражение.
— Николай. Ко мне в руки, случайно, поверьте, абсолютно случайно, попали кое-какие документы. Проклинаю тот день, когда открыла эту папку, но, что сделано – то сделано. Я прекрасно понимаю, что, обладая такой информацией, я уже не могу чувствовать себя в безопасности. Мне всё равно, как вы поступите, узнав содержание этих документов, но…
Возле столика возник официант.
— Что будем? – с приветливостью агента похоронного бюро осведомился он.
Николай предоставил разбираться с заказом Кате, а сам, со скучающим видом уставился на висевшую рядом картину. На ней сестрица Алёнушка пасла непослушного братца Иванушку, а тот, доказывая своё перерождение не только внешне, но и внутренне, пытался забодать Змея Горыныча, все три головы которого явно и со страшной силой мучались похмельем. Картина называлась «Гадкий утёнок и друзья». Приглядевшись, Николай увидел на фоне грязно-серых туч, косяк пернатых. Пока сыщик определялся, кто в косяке наиболее гадкий, официант исчез.
— Николай, — молитвенно заломив руки, продолжала Катя, — я, сама того не желая, оказалась втянута в игру, где жизнь случайного свидетеля ничего не стоит. И я боюсь. Я боюсь за себя, за свою сестру, она ведь совершенно ни при чём. И я прошу от вас только одного – защиты. Я не богата, но всё, что у меня есть, все мои сбережения…
Николай уже не слушал. Что-то было не так. Что-то изменилось. Бармен уже не тёр свой стакан, вызывая злых духов, пальцы его судорожно вцепились в стойку, а взгляд испуганно метался из угла в угол. Да и сам он трясся, чуть ли не сильнее своих колонок.
Доставая шариковую ручку, свитую из стальной проволоки, сыщик рассеянно кивал девушке. Массивный подарок давнего приятеля уже вращался в руке, разминая пальцы.
Мягкой поступью приближался официант с подносом. Ничего странного. Все официанты двигаются как кошки. Это у них профессиональное, чтобы не расплескать… что там они обычно выплёскивают на белоснежные костюмы и вечерние платья? Быстро он, кстати, вернулся.
Катя всё также щебечет на аварийной частоте «Спасите наши души». Официант пристраивается у неё за спиной, очень неправильно пристраивается. Как будто поднос на голову опрокинуть хочет. Ну, это ладно. А вот как у него свободная рука полотенечком прикрыта…
Когда из рукава что-то скользнуло гарсону в руку, и под полотенцем обозначились контуры оружия, Николай метнул ручку. С такого расстояния можно было и воткнуть, но, пока ручка летела и аккуратно входила в глаз, детектив, отшвырнув столик и заорав «На пол!!!», рванул ворот Катиного свитера на себя.
Катя ещё проплывала в горизонтальной плоскости слева по борту, когда Николай, используя униформу как слабое подобие кимоно, изо всей силы швырнул кривого официанта в стену.
Новоиспечённый обладатель ручки подарочной врезался головой в картину. Как раз в зелёное пузо похмельного Змей-горыныча, разом довершив начатое рогатым братцем Иванушкой. Картина свалилась на пол. Возле голов зелёного змея покоилась голова официанта. Судя по виду, все четыре головы чувствовали себя одинаково плохо.
Где-то на заднем плане, перекрывая рёв динамиков на всякий случай обрушился под стойку бармен, воочию убедившийся как не по-доброму поступают с не подчинившимися команде «На пол!!!».
— Ну, как я тебе? – спросил сыщик, подбирая валявшийся у ног стилет.
Просто замечательно! Нанесение колотого ранения бедной девушке великодушно заменено благородным рыцарем на множественные ушибы.
— Возможно смертельное ранение, заметь.
Возможно. Ну, так мы препираться будем, или из под стола её вытаскивать?
Катя лежала вниз лицом, наполовину скрывшись под одним из столиков. Рядом, испуганно поджав ножки, лежали поваленные стулья. Отбросив стилет, Николай подошёл к девушке и, осторожно перевернув, взял на руки.
Раньше надо было осторожничать. Ты посмотри на её лицо. Ещё пара встреч с тобой и они с сестрой станут близнецами.
— Я ей жизнь спас.
Да-да, я помню. Только она об этом ничего не знает. С её точки зрения, милый парень, которого она долго уговаривает позаботиться о ней, наконец, сдаётся и, для начала швыряет в неё ручку. А, не попав, опять же не расстраивается, а решает сыграть ею в боулинг. Очень у вас любопытная беседа получится, когда она очнётся. Если очнётся.
— Не каркай.
Детектив вынес девушку к машине. Вася уже стоял возле открытой задней дверцы. Взглянув на постанывающую Катю, он, безо всякого выражения спросил:
— Что-нибудь случилось?
— Нецелевое использование шариковой ручки.
— Чего?
Николай уложил Катю на сиденье.
— Ничего, Василий. Поехали.
14 мая 2002