14 мая 2002
Через двадцать минут, машина остановилась у подъезда многоэтажки. В застеклённом расширителе, под почтовыми ящиками, на лавочке, сидели три пенсионерки, бешено орудуя вязальными спицами. Все три смотрели на подъехавшую машину.
— Уставились, дозорные, — с неудовольствием сказал Николай, — вечно от их спиц сквозняк в подъезде.
Он покосился на Катю, до сих пор не пришедшую в себя.
— Слышь, Васёк. Я сейчас попробую эти раритеты отвлечь, а ты, по быстренькому, проноси Катю к лифту. Понял?
Вася слабо кивнул. «Наверно, все-таки выпадают глаза» решил Фалько и вышел из машины. Три пары зрачков неотступно следили за его приближением.
— Привет бабуленьки! – весело поздоровался Николай, — как жизнь молодая?
— Спасибо, милок…
— Ничего…
— Что Бог дал…
На улице хлопнула, закрывшись, дверца. Старушки разом обернулись, и, очень одинаково распахнули рты.
— Чего там? – оглянулся детектив. К подъезду человек без лица нёс тело девушки.
— А-а… — равнодушно протянул Николай, пытаясь собой закрыть обзор, — Петровна, ты мне лучше дорасскажи, понизили вам тогда, в русско-японскую пенсию, или нет?
Вася зашёл в расширитель.
— Семёновна! Да куда вы смотрите? Это пёс из сорок второй вам под дверь наложил, я точно знаю.
Три божьих одуванчика провожали взглядом широкую Васину спину.
— Никифоровна! – чуть не кричал Фалько, — Вашу бронь на кладбище снимают, говорят, просрочена… А! Ну вас…
Лифт поднялся на пятый этаж. Пока Николай возился с ключами, Вася с Катей на руках стоял рядом, полной копией памятника в Хатыни. Наконец замок сухо щёлкнул и дверь, скрипнув, отворилась.
— Ух ты! – присвистнул сыщик, — вот это разруха!
Типичное жилище холостяка.
— Я что, в героическую оборону Севастополя здесь играл? Надо на парочку дней поджениться. Хотя, за пару дней тут, наверно, не приберешься.
Было уже. И на пару дней женился, и на пару недель… Бардака только прибавлялось.
Вася вошёл следом, споткнувшись на пороге обо что-то Катиной головой.
— Осторожно, — Николай прошёл в единственную комнату, — положи её вон на…
Диваном назвать это сооружение язык не повернулся.
— Вон туда её положи. И принеси из ванной нашатырный спирт. Будем её в чувство приводить.
Вася исчез.
«Надо хоть помыть её, что ли», — думал Фалько, разглядывая разводы на Катином лице. В ванной что-то упало, высыпалось и покатилось по плитке пола. «Медведь неуклюжий, уже пузырёк принести не может», сыщик с раздражением представил себе водителя, копошащегося в аптечке. Вася выскочил из ванной, держа в вытянутой руке флакон нашатыря.
— Витаминки рассыпал. Сейчас соберу.
Он с ходу сунул склянку Кате под нос.
Катя дёрнула головой и открыла глаза. Увидев нависающего над ней Васю, она пискнула «мама» и провалилась обратно в спасительное небытие. Николай с досадой оттолкнул шофёра и вырвал у него пузырёк.
— Сколько раз тебе говорил, сделай что-нибудь с лицом.
— Что я с ним сделаю?
— Нос себе хотя бы нарисуй, для начала.
Катя пришла в себя и медленно села.
— Так вы тоже с ними? – с невыразимым презрением сказала она, переводя взгляд с Николая на Васю.
— Нет нет-нет, — протестующе замахал руками детектив, — на нас в кафе напали, я едва вытащил вас оттуда.
— А этот? – Катя кивнула на Дутова, стоявшего возле стены.
— Это мой водитель, не обращайте внимания на его внешность. Герой последней войны. Горел в танке, получил орден первой и ожоги второй степени.
— Наоборот, — нагло влез Вася.
Николай запнулся, опешив от неслыханной дерзости шофёра и, после паузы, мстительно добавил:
— К тому же, он абсолютно глухой.
Вася попытался удивлённо моргнуть, но век не хватило.
— Как глухой? – поразилась Катя, — он же разговаривает.
— Если не разговаривает – это немой, — наставительно пояснил Николай, — а у Васи язык не сгорел, только волдырями покрылся. Говорить он может, и по губам читает. Правда, плохо. Он вообще читает плохо. С сильно преувеличенной артикуляцией, сыщик заорал водителю:
— Вася, скажи: галоген ангидриды.
Вася, полу открыв рот, глупо пялился на Николая.
— Видите? Глух как тетерев на току.
Девушка, кивнув, стала осматривать комнату.
— Вы здесь живёте?
— Ну что вы, — саркастически усмехнулся детектив, — неужели кто-то способен подумать, что тут можно жить.
Николай широким жестом обвёл комнату.
— Это так, явочная квартира. С «источником» встретится, после задания отсидеться…
Его рука упёрлась в дверцу шкафа из-за которой выглядывал бюстгальтер. Произошла неловкая заминка.
— Образ поменять, — подсказала Катя серьёзно.
— Да-да, образ, — Фалько торопливо впихнул деталь женского туалета в шкаф. Вместо неё на пол со стуком, вывалился, топорщась острыми углами, носок. Демонстрируя отличную реакцию, сыщик забуцнул его под шкаф. Шкаф ответил выкатившимся одноразовым стаканчиком. Битву титанов прервала Катя.
— Где тут у вас умыться можно?
— Там, — неопределённо махнул рукой Николай, пытаясь поплотнее прикрыть дверцу шкафа.
Катя вышла, стараясь не смотреть на Дутова. Скрипнула дверь ванной, раздалось Катино «Э-э-ух!!» и характерный звук встречи затылка с кафельной плиткой пола на больших скоростях.
— Блин! Витаминки, — сказал глухой Вася и рванул в ванну. Николай бросился за ним.
Великое дело – привычка. На этот раз Катя сознание не потеряла. Девушка лежала, глядя затуманенным взором на склонившегося Василия.
— Услышал?
Вася только собрался всей своей небогатой мимикой изобразить, насколько он рад вновь обретённой способности слышать, как подоспел Николай и сказав: «Это вибрация. Под ним пол дрогнул», поставил крест на чудесном исцелении.
Общими усилиями Катю перенесли на диван. Вася отправился в ванную комнату собирать витаминки.
— Что это было? – еле слышно спросила девушка, — ловушка для чужаков?
— Точно, — подтвердил Николай, поправляя ей подушку, — очень эффективная. Вас забыли предупредить.
— Вася! – крикнул он в сторону ванной, а, обернувшись, наткнулся на недоумевающий Катин взгляд.
— А! Ну да, — спохватился он, — всё время забываю.
Сыщик изо всей силы топнул ногой по полу и заорал:
— Вася!
Дутов возник в проёме двери.
— Вася, принеси мокрое полотенце, — подчёркнуто членораздельно произнёс детектив, — и собери чего-нибудь на стол, я в кафе не покушал.
Дутов исчез, как и не было. Уже через минуту, Фалько влажным полотенцем стирал грязные помазни с Катиного лица. Вася на кухне вовсю хлопал дверцами шкафчиков и холодильника.
— Здесь только водка, шеф.
— Совсем служба снабжения распоясалась, — сокрушённо покачав головой заметил Николай.
— Вася, сбегай… — снова начал он, но тут же осёкся. Общение с внезапно оглохшим водителем, оказывается, имело свои отрицательные стороны.
— Пойду скажу ему всё в лицо, — извинился сыщик перед Катей, — или, по крайней мере в то место, где оно должно быть, — добавил он про себя.
Какое-то время из кухни доносилось только невнятное бормотание, да восклицания: «А деньги, шеф?», «клиентку…», «витаминки…», «угробил…». Наконец, хлопнула входная дверь и Фалько вернулся в комнату. Девушка, с видимым усилием, повернула к нему голову.
— Ваш водитель действительно герой?
— Герой, — со странной интонацией подтвердил Николай, — рассказывайте с самого начала.
— Террористы, — вздохнула Катя, — я случайно узнала о планах террористов. В документах…
— Секундочку, — прервал её сыщик.
Он крадучись вышел в прихожую, прислушался к шороху за дверью и резко рванул ручку на себя. На площадке оказалась одна из трёх старушек. Потеряв точку опоры, она, как была, ухом вперёд, рухнула к ногам Николая.
— Ай-яй-яй, Семёновна. Подслушиваем? – укоризненно посетовал детектив.
Бабулька резво вскочила и, не говоря ни слова, в тройном прыжке скрылась за дверью противоположной квартиры.
— Ну даёт, старушенция. Шпийонка, — подумал Фалько, — правильно я сделал, что всё ей перетащил, когда эта псина из сорок второй мне порог обгадила.
Катя встретила его испуганным взглядом.
— Кто там был?
— Связная, (спицу ей в вязальницу) не отвлекайтесь на ненужные вопросы, продолжайте.
Девушка вздохнула, горестно сложив брови домиком.
— Я всего боюсь. Террористы не знают пощады и мне…
Фалько отвернулся.
— Слушай. Ты не мог бы ей выражение лица поменять?
Как это?
— Да так! У меня скоро глаза скиснут на её страдания смотреть. У неё бассетов в роду не было, случайно?
У девушки не самый лучший период в жизни, между прочим, а ты…
— Что я? Мне, кстати, влюбляться в неё потихоньку уже надо. А куда влюбляться, если от её взгляда молоко сворачивается. И расширь ей словарный запас. Было ведь там, у Ожегова что-то кроме «террористов», я же помню.
Было то было, но если бы ты пореже встревал со своими комментариями, события пошли бы куда динамичнее и мне не пришлось по нескольку раз возвращаться к однои и той же теме.
— Ладно. Я – пас. Слушаю твою версию происходящего.
Всё довольно просто. Девушка, Катя имеется в виду, устраивается секретарём в офис коммерческой фирмы. Поначалу всё идёт неплохо. Работа несложная, оплата более чем приличная и её как раз хватает на то чтобы не задаваться вопросом, почему в коммерческой фирме напрочь отсутствуют признаки коммерческой деятельности. Катя и не задаётся. Так проходит какое-то время. И тут, как гром среди ясного неба, обрушились неприятности. Причём, как всегда, откуда не ждёшь. У её горячо любимой сестры крупные проблемы с партнёрами по бизнесу. Агату «подставили» и это очевидно, но легче от этого не становится. Нужны деньги. Очень большие деньги. Ради единственного на свете близкого человека, Катя готова на всё вплоть до торговли телом, но быстро подсчитывает что, даже работая круглосуточно и грабя ночные ларьки по выходным, за месяц она нужной суммы не соберёт. Время идёт, выхода не видно и богатое воображение девушки начинает рисовать картины одна другой страшнее. В самый критический момент, к ней с небес спускается ангел-спаситель, размахивая удостоверением агента наших спецслужб…
— Удостоверение, конечно, липовое?
Да нет. Самое что ни на есть настоящее. Голубоглазый рыцарь плаща и кинжала без страха и упрёка, да, к тому же, внучатый племянник Дзержинского, по маминой линии. Безусловно, он поможет девушке. Разумеется, он уладит конфликт с нечистоплотными партнёрами Агаты: «Для нас нет ничего невозможного». Взамен от Кати требуется безделица, пустячок. Кое-какие документы фирмы. «Нет, к фирме Вашей сестры это никакого отношения не имеет». Нужна документация фирмы, в которой работает Катя.
— А! Ну понятно откуда уши растут.
Что?
— Я говорю, с причиной неприятностей Агаты уже всё ясно.
Да, верно. По большому счёту, проблемы у Агаты закончились в тот момент, когда Катя дала согласие сотрудничать со спецслужбами. Проблемы начинались у Кати. Получив необходимые инструкции, она, довольно успешно, справилась с первой частью задания. Копии документов были у неё и старенький раздолбанный «Москвич», доставшийся в наследство от родителей, уносил её за город к месту встречи с доморощенным Джеймсом Бондом. Обеспокоенная кашлем и чиханием «железного коня», вот-вот готового отдать своему техногенному богу душу, Катя пропустила нужный поворот. Поколесив по окрестностям, она, наконец, добирается до места назначения с романтическим названием «Отстойники». Опоздав на час, да ещё заехав с другой стороны, Катя как раз успела к процедуре увековечивания наследника Дзержинского в цементе какими-то по-деловому сосредоточенными личностями. Катю они заметили, но форсировать упомянутые отстойники не решились. Потрясённый увиденным «Москвичонок» забыв о простуде, проделал обратный путь вдвое быстрее. Побоявшись возвращаться домой, девушка поехала к сестре. Ознакомившись с документами, Агата всхлипывая от страха, сказала, что теперь им точно конец. Выхода не было…
— Ты уже говорил.
Я знаю. Это крещендо. Так вот. Выхода не было. Утопающий хватается за соломинку и Агата вспомнила о человеке, которого ей рекомендовали как посредственного, но зато надёжного детектива. Для такого дела это было главное.
— Да для какого дела. Что там были за докумен… Как ты сказал? Как меня ей рекомендовали?
Как надёжного…
— Нет. Перед этим.
Ах вот ты о чём.
— Это просто возмутительно. Я – посредственность?!
Встречный вопрос. Ты свой IQ проверял?
— Чего там проверять? И так понятно, что все приборы позашкаливают.
Это не прибор.
— И не приборы позашкаливают!
Сыщик сердито обернулся к девушке.
— Ну а остальное вы знаете, — глубоко вздохнув, сказала Катя.
Фалько отвернулся.
— Не понял. Что я знаю?
Фу-у-ух. Всё довольно просто. Девушка, Катя имеется в виду, устраивается секретарём в офис коммерческой фирмы. Поначалу, всё идёт неплохо…
— Издеваешься? Ну-ну. Посмотрим кто…
В прихожей раздался звонок.
— Наконец-то. Я уже готов был помереть от голода в самом начале истории.
Николай направился к двери.
— Где тебя черти носи…
Договорить не получилось. Дверь с такой силой врезалась сыщику в грудь, что в первый момент мелькнула мысль: «Дутов вернулся на машине». Упасть ему тоже не дали. То есть не то чтобы не дали, а, скажем, придали его падению определённую направленность. Ногой. Рухнув уже в комнате, Фалько был тут же придавлен лицом к полу с вывернутыми за спину руками. Один из нападавших восседал на нём, второй, аккуратно прикрыв двери, почему-то не слетевшие с петель, заходил в зал.
— Ребят, вы точно ко мне? – выпустил из сдавленной груди воздух Николай.
Вопрос остался без ответа. Крепкого телосложения мужчина в куртке военного образца, безо всяких эмоций, сообщил своей пуговице:
— Мы вошли.
— Они вошли, — крякнул Фалько. Реплика повисла в воздухе.
— Да, да, да, — монотонно повторял в пуговицу крепыш, — да, она здесь… двое… она в отключке.
Катя действительно лежала в обмороке с того момента, как в прихожей загрохотало и детектив, пролетев с пол комнаты, рухнул в метре от дивана.
— Документы?
Это был вопрос. Старший, судя по всему, в этой паре он был старшим, выжидательно смотрел на сыщика сверху вниз серыми водянистыми глазами. Фалько, прижатый щекой к холодному полу, попытался дать понять, что он сейчас же всё расскажет, да вот это колено весом в центнер вдохнуть не даёт.
— Отмалчивается, — не понял сигналов старший.
— Сделаю, — ответил он кому-то после паузы и начал методично сбрасывать вещи с полок, со стола, вытряхивать их из ящиков. Если это и был обыск, то какой-то безалаберный. Не было перерыто и половины комнаты, а поиски перенеслись на кухню. Сквозь звон посуды в зал доносились обрывки переговоров:
— Да? По-моему их здесь нет… ещё десять минут… понял… что со вторым… а что с телом?
— Телом!? «С телом»?! О чьём теле он говорит?
…
— Да нет. Чего я нервничаю? Ты ведь не можешь, вот так, в начале книги кокнуть главного героя, правда?
Ну почему? У меня была задумка сделать основным действующим лицом Василия Дутова. Герой войны, грудь в орденах…
— Лицом!? Ты сказал «основным действующим лицом»? Побойся Бога, какое лицо?
…
— Нет. Ты не можешь так поступить. Я ещё слишком молод. Мне всего… Сколько мне лет?
Тридцать.
— Мне всего тридцать лет, из которых я отчётливо помню только последние пару часов! Ты не можешь так поступить… Слушай, скажи этому борову, чтоб не так сильно давил. Мне о спасении надо думать, а не позвоночник выпрямлять.
Катя на диване пошевелилась. Фалько прохрипел:
— Осторожно! Он заряжен!
Сработало. Боров обернулся к девушке. Почувствовав слабину, сыщик резко крутанулся на полу. В плече что-то хрустнуло, но Николай уже лежал на спине. Большой вес противника, сыграл в этот раз против него. Пока он оборачивался и заваливался набок, надеясь своей тушей придавить детектива, тот успел сгруппироваться и нанести сильнейший удар ногами в челюсть. Любитель заламывать руки распрямился во весь рост и, с невероятным грохотом, рухнул на спину. Нижнюю челюсть ему теперь заменял кадык. Оставался ещё один на кухне. Реакция у него оказалась отменной. Николай не успел подняться, а камуфляжная куртка уже появилась в дверном проёме. Всё, что можно было сделать, это попытаться в прыжке отбить воронёный зрачок ТТ в сторону. Удар плечом в запястье получился эффектным, а вот с самостоятельными приземлениями сегодня не складывалось. Задуманный переход из прыжка в кувырок пришлось отложить из-за убийственного удара коленом в живот. Фалько подбросило вверх, и он тут же получил тычок рукоятью пистолета в бровь. Николая швырнуло назад. Драться на лету, как выяснилось, дело безнадёжное. Сыщик уже нащупал затылком бетон стенки, чтобы быть пристреленным по всем канонам. Но тут, железная пятерня вцепилась ему в предплечье и рванула обратно. Вероятно, перед тем как пустить в расход, детектива хотели довести до состояния ростовой мишени. То есть, сделать плоским и безынициативным. Раздался сухой треск, ткань рубашки поддалась и рукав слез с плеча, как кожа со змеи. В ту же секунду, Фалько почувствовал опору под ногами. Противник по инерции тащил пустой рукав на себя. В бесцветных глазах, на долю секунды, мелькнуло недоумение. Николай понял, что у него есть только один удар.
Прямой в челюсть удался. Кулак с хрустом врезался в подбородок. «Крепыш» качнулся назад, но устоял. Не так то легко сбить с ног человека только что буцавшего восемьдесят пять кило живого веса как футбольный мяч. «Всё», — мелькнуло в голове у сыщика. Его левая рука уже метила в солнечное сплетение, но блокировать ее было делом техники.
Блок не состоялся. Стального цвета зрачки вдруг нырнули под лоб и, махнув на прощанье оторванным рукавом, «крепыш» завалился на пол бесформенной грудой. Подняв выпавший пистолет, детектив вошёл в зал, поигрывая мощным бицепсом.
— Напиши «бицепсами», а то меня вправо заносит.
Не могу. Второго бицепса не видно.
— Так что ж мне теперь, пока другой рукав не оторвут асимметричным ходить? В глаз он мне, главное, дать может, а «бицепсами» написать – не может!
Это не я тебе в глаз дал. Это вон тот, что в прихожей.
— Хватит сказок, Арина Родионовна, — сыщик потирал распухающие костяшки, — приведи лучше девушку в чувство. Что за дурацкая привычка хлопаться в обморок на самом интересном месте. Тебе что, лень её реакцию описывать?
При чём здесь лень? Ну, хочешь, она будет долго и пронзительно кричать, создавая звуковой фон твоим кульбитам? Я сейчас перепишу.
— Нет-нет, стоп! Я передумал. Обморок – хороший ход, очень гармоничный. Нежная, впечатлительная девушка, то-сё… — Николай пощупал заплывающий глаз и, зашипев, добавил, — ранимая. Не меняй ничего, оставь. Вполне прилично вышло. Бровь вот только болит, и рука саднит. Слушай, а ты, правда, меня убивать собрался?
В квартиру позвонили.
— Не уходи от ответа. Или это что, вторая попытка?
Иди, посмотри.